Трудный выбор брахмана

Царь Джанамеджайя сказал:

— Стало быть, эти великие воины, сыновья Кунти, отправились в Экачакру. Но что делали Пандавы в дальнейшем, о лучший из брахманов?

Шри Вайшампаяна ответил:

— Великие эти воины, сыновья Кунти, и в самом деле отправились в Экачакру, но в доме брахмана они проводили очень мало времени:  переодевшись смиренными отшельниками, целыми днями бродили, выпрашивая подаяния, о царь; [в этих своих блужданиях] они видели красивые местности с чудесными разнообразными лесами, реками и озерами. Благодаря своим отменным душевным качествам и добронравию Пандавы полюбились всем жителям этого города.

Каждый вечер они передавали Кунти все, ими собранное, и получали от нее то, что она для них откладывала. Четыре доблестных брата и сама Кунти съедали половину всей принесенной еды, другую половину поглощал могучий Бхима. Так, о могущественный царь Бхарата, проводили они день за днем, а время меж тем все текло и текло.

Однажды, когда оставив дома Бхимасену, чтобы матери было не так скучно, царевичи отправились нищенствовать, Кунти услышала ужасные скорбные стоны, разносившиеся по всему дому брахмана. О многочтимый царь Бхарата, Кунти была милосердной и благочестивой, можно сказать, святой женщиной; горестные стоны брахмана и его семьи надрывали ей сердце. Преисполнившись печали, эта кроткая женщина позвала своего сына Бхиму и сказала полным сочувствия голосом:

— О мой сын, злесь, в доме брахмана, нас принимают как почетных гостей, мы живем очень хорошо, без каких бы то ни было ссор, надежно укрытые от сыновей Дхритараштры. Я все время думаю, сын, как бы нам отблагодарить брахмана, ибо за подобный радушный прием принято преподносить что-нибудь хозяину. В конце концов о людях судят по тому, как они благодарят за совершенное им добро. Человек истинно благородный никогда не забывает об оказанной ему услуге и стремится воздать за нее еще большей услугой. Этого брахмана, очевидно, постигла жестокая беда, и если я смогу помочь ему в трудную минуту, я совершу благое деяние.

Бхима сказал:

— Прежде всего мы должны узнать, какая беда постигла брахмана. А когда мы выясним, что случилось, я непременно помогу ему, какие бы трудности ни пришлось преодолеть.

Шри Вайшампаяна сказал:

О повелитель, пока эти двое беседовали между собой, они вновь услышали громкие причитания брахмана и его жены. И тогда Кунти поспешила во внутреннюю часть дома благородного брахмана, точно корова-мать, бросающаяся на спасение попавшего в ловушку теленка. Там она увидела всю семью в сборе:  самого брахмана, чье лицо было искажено горем, его жену, сына и дочь.

Брахман сказал:

— Какое несчастье родиться в мире, где не только не сбываются наши мечты, но мы испытываем обжигающую, словно огонь, боль, в мире, где мы так сильно зависим от других и наша участь — глубочайшая печаль.  Жизнь сама по себе величайшее горе, жизнь сама по себе сжигающая огневица; всякий, живущий и работающий в этом мире, обречен выбирать среди противоречивых заблуждений. Даже если человек одинок, если он не заботится ни о доброчестии, ни о преуспеянии, ни о телесных утехах, все равно подобная жизнь почитается величайшим несчастьем. Некоторые говорят, какое величайшее благо — освобождение [от перерождений], но у меня нет никакой надежды, что я смогу его достичь. Того же, кто обретает обычное — не духовное — богатство, осаждают все силы ада. Жажда богатства — худшее из несчастий, но тот, кому удается разбогатеть, страдает еще сильнее. Человек, больше всего на свете любящий деньги, испытывает поистине невыносимые страдания, когда их лишается. Я не вижу для себя другого выхода, кроме как бежать со своей женой и детьми в безопасное место.

Ты очень хорошо знаешь, брахманка, что я много раз, ради твоего собственного же блага уговаривал тебя покинуть этот город, но ты даже не желала меня слушать. На все мои многочисленные мольбы, глупая женщина, у тебя был лишь один ответ: «Здесь я родилась и выросла, здесь родился и вырос мой отец». Но твой старый отец и мать уже давно вознеслись в небеса, так же, как другие пожилые родственники и подруги. Какие радости ты видишь, живя в этом городе? Привязанность к родственникам помешала тебе прислушаться к моим словам, а теперь вся твоя семья обречена на гибель, и, сознавая это, я невыносимо страдаю. Единственный для меня выход — умереть самому. Я не могу лишиться хоть кого-нибудь из своей семьи и продолжать жить, как [может быть, поступил бы на моем месте] жестокий, бессердечный человек. Я всегда исполнял все свои религиозные обязанности вместе с женой; она для меня как родимая мать, эта женщина, всегда сдержанная, верная подруга, ниспосланная мне богами, больше, чем кто-либо другой помогавшая мне во всех жизненных делах. Она была выбрана для меня моим почтенным отцом и матерью и с самого начала делила со мной все обязанности и тяготы семейной жизни. Дорогая моя жена, ты образованная женщина из благородного семейства, мать моих детей, и после того как в соответствии со всеми нашими обычаями я принял тебя и мы скрепили наш брак священным обрядом, с пением мантр, как я могу пожертвовать тобой — святой супругой, безупречной и верной, только чтобы спасти мою жизнь? И как смогу я пожертвовать любимой дочерью, не достигшей даже расцвета юности, тем более зрелости. Высокий духом творец этого мира поручил мне заботиться о ней ради ее будущего мужа. Я хотел бы вознестись на высокие планеты, где обитают мои предки, но это мое желание может осуществиться лишь благодаря праведному образу жизни и благочестию [будущего] сына моей дочери. Только мне она обязана своим рождением, как же я могу покинуть ее?

Некоторые полагают, что отцам свойственна большая привязанность к сыновьям, нежели дочерям, но я люблю обоих своих детей с одинаковой силой.  Лишь благодаря сыну я надеюсь достичь высших миров, продлить свой род и обрести вечное блаженство, но ведь моя дочь — совсем еще невинное дитя. Как же я могу оставить ее? Ведь это все равно что отречься от собственной души; за такой грех я был бы обречен терзаться в сумрачном мире павших духов. К тому же, покинь я их, у них не хватит сил, чтобы выжить. Пожертвовать хоть одним из них было бы жестоким деянием, заслуживающим осуждения мудрецов; но если я пожертвую самим собой, их всех ожидает неминуемая гибель.

Горе, испытываемое мною, подавляет меня, и я не вижу выхода. О жестокая напасть! Что станется со мной и моей семьей? Лучше уж погибнуть всем нам, ибо я не могу больше выносить такую жизнь!

Жена брахмана сказала:

— Ты не должен сетовать так горько, будто ты обыкновенный простолюдин. Ты брахман, знаток духовной науки, и ни при каких обстоятельствах не имеешь права предаваться подобным сетованиям. Телесную оболочку ожидает неминуемое разрушение, ибо все люди смертны. Зачем же оплакивать то, что осуждено на гибель? В конце концов все, чем обладает мужчина, включая жену, сына и дочь, служит для его собственного удовольствия.  Дух же вечен и зависит только от воли Господней. Поэтому, обладая всесовершенным духовным знанием, перестань так беспокоиться: я решила, что сама пойду вместо вас всех. С тех пор как стоит мир, высший долг женщины — делать все для блага своего верного супруга, если надо, то и ценой собственной жизни. Подобным деянием я избавлю тебя от страданий и снискаю бессмертную славу как в этом, так и в ином мире. А сейчас я скажу тебе, каких религиозных принципов мы должны придерживаться в своих поступках, ибо они несомненно будут содействовать твоему процветанию и укреплению твоей добродетели: то, что я сделаю, будет способствовать осуществлению цели, ради которой мужчина и ищет себе жену. Я родила тебе хорошую дочь и сына и, стало быть, полностью выполнила свой долг перед тобой. Ты сможешь прокормить и защитить от всех бед наших детей. Я бы не смогла сделать это так же успешно, как ты. Без тебя я просто мучилась бы, не в силах удовлетворить потребности семьи. Как, спрашивается, могут выжить без тебя двое детей и что будет со мной?  Ведь я окажусь беззащитной вдовой с двумя детьми. Как смогу я обеспечить достойную жизнь своим детям, не сходя с пути праведного?

Как смогу уберечь я нашу дочь от чванных беспутных мужчин, недостойных войти в нашу семью? Как алчные стервятники слетаются на брошенный кем-нибудь кусок мяса, так и все мужчины гоняются за женщиной, не имеющей сильного заступника. О лучший из брахманов, за мной будут охотиться подлые распутники, и у меня не достанет сил следовать праведным путем, столь чтимым всеми доброчестивыми людьми.

Если ты не будешь следить за религиозным воспитанием нашей дочери, хватит ли у меня сил и воли, чтобы удержать ее на пути, которым следовали ее отец и предки? Хватит ли у меня настойчивости, чтобы воспитать необходимые благие качества в сыне, если он останется без отца и будет легкой добычей для всех, кто пожелает воспользоваться его беззащитностью? Сумею ли я научить его соблюдать принципы религии так же неукоснительно, как ты? Всякие подлецы, отталкивая меня прочь, будут преследовать твою беззащитную дочь, с той же наглостью, с какой невежды пытаются вторгаться в духовную науку и если я не пожелаю отдать им эту непорочную девушку, унаследовавшую от тебя все твои благие качества, эти подлецы, применив силу, все равно похитят ее, как вороны крадут очищенное масло с места, где совершается жертвоприношение.

Если судьба судит мне увидеть, что твой сын вырастет непохожим на своего отца, твоя дочь попадет в руки негодяев, а сама я, презираемая людьми, оскверню свою душу общением с испорченными до мозга костей людьми, мне не останется ничего другого, кроме как умереть. Если лишившись отца, мои дети к тому же лишатся и матери, не подлежит сомнению, что оба они погибнут, словно рыбы в высохшем пруду. Оставшись без тебя, мы все трое непременно погибнем.  Поэтому мной-то ты и должен пожертвовать. О брахман, для женщины нет большей радости, нет более благородного поступка, чем отправиться в последнее путешествие ранее своего супруга; она ни в коем случае не должна допускать, чтобы он умер ранее ее, и пытаться занять его место в жизни детей. Я готова пожертвовать и сыном, и дочерью, и всеми моими родственниками, ибо я живу только ради тебя. Постоянная забота о благе мужа для женщины гораздо важнее, чем даже исполнение священных обрядов, отшельнический подвиг, пение мантр и милосердные деяния. То, что я хочу свершить, является праведным деянием, полностью одобряемым Верховным Господом, и [учитывая сложившиеся обстоятельства] несомненно желательным и благотворным для тебя и нашей семьи.

Мудрецы знают, что человек стремится обзавестись детьми, богатством и любящими друзьями, для того чтобы избавиться от [угрожающих ему] бед и горя. Если сопоставить тебя и всех нас, то окажется, что ты гораздо важнее, чем все мы, вместе взятые. Разумные люди несомненно подтвердят, что я права. Поступи же со мной так, как следует поступить ради собственного спасения. Позволь же мне осуществить задуманное, о благородный, и позаботься о наших двух детях.

Знатоки [религиозного] закона, во всяком случае, утверждают, что закон строго-настрого запрещает убивать женщин. Говорят, что этот запрет знают даже ракшасы, поэтому, возможно, он пощадит меня. Всякого мужчину он, конечно, убьет, однако убьет ли он женщину — сомнительно. Поэтому ты, знающий закон, должен отослать меня к ракшасу. До сих пор я жила счастливо, ибо ты и дети относились ко мне с большой любовью, и всю свою жизнь я вела себя добродетельно. После того, как я родила тебе любящих детей, я не боюсь потерять жизнь. К тому же я старею. Я желаю тебе только счастья. Тщательно обдумав наше положение, я пришла к окончательному решению. Лишившись меня, о благородный, ты подыщешь себе другую женщину и таким образом сможешь выполнять свои религиозные обязанности [как отец и муж]. Мой добрый супруг, религия допускает многоженство, но она строго запрещает женщинам предавать своего первого мужа.  Если и ты тоже тщательно обдумаешь положение, ты сам увидишь, как неприемлемо твое желание пожертвовать собой. Но благодаря мне ты сможешь спасти себя, наших двоих детей, а значит, и семью.

Шри Вайшампаяна сказал:

Выслушав рассуждения жены, о Бхарата, брахман крепко обнял ее, и они оба, в глубоком горе, стали безмолвно лить слезы.

Шри Вайшампаяна продолжил:

Слышавшая этот разговор безмерно горюющих родителей, их дочь также почувствовала сильное горе.

— Почему вы так горестно рыдаете, будто у вас нет никого, кто мог бы вам помочь? — сказала она. — Я должна вам кое-что сказать; прошу вас, послушайте меня и примите мое предложение. В соответствии с нашими религиозными законами, вы должны принести в жертву меня. Без вас я все равно пропаду, поэтому пожертвуйте мной, мной одной, ради спасения всех. Ведь, обзаводясь детьми, родители всегда надеются, что в один прекрасный день те спасут их, [если они окажутся в беде]. Такая беда как раз и нависла над нами; вы оба должны спастись с моей помощью, ибо я подобна той ладье, которая переправит вас через океан горя. Как в этом, так и в ином мире предназначение детей — оберегать свою семью от жизненных бед, поэтому-то мудрые и называют ребенка «путрой». Вот почему все престарелые родители ждут, чтобы дочери родили им внуков. Если я спасу жизнь отца, то окажу большую услугу предкам. Мой брат совсем еще мал, и если, отец, ты уйдешь в иной мир, нет никаких сомнений, что он скоро погибнет. Некому будет приносить жертвы предкам, а это доставит им много мучений. Если же я останусь без отца, матери и брата, на меня посыплются все худшие и худшие несчастья, и я умру самой ужасной смертью.

Если же ты отец, вместе с моей матерью и маленьким братишкой, будете свободны и здоровы, наш род не прервется и приношения предкам будут регулярно продолжаться. Сын — как бы душа отца, жена — его лучший друг, но дочь для отца лишь обуза. Освободись же от этой обузы и поступи со мной так, как того требуют наши религиозные законы. Если же я лишусь отца, то куда бы я, несчастная, беззащитная молодая девушка ни направилась, повсюду меня будут подстерегать одни только горести. Либо я спасу всю нашу семью, либо же дорогой отец, лучший из брахманов, ты покинешь этот мир, оставив меня здесь, и я буду несчастнейшим существом. Поэтому ты должен обдумать мое предложение.

Ради меня самой, ради всей семьи, во имя исполнения религиозного долга пожертвуй мной, о благородный брахман, ибо именно меня надлежит принести в жертву. Поскольку ты неизбежно вынужден подчиниться обстоятельствам, Господь не покарает тебя, я же обрету величайшее благо, когда ты окропишь святою водой свою мертвую дочь.

Если ты вознесешься на небо, отец, мы будем вести такую же жалкую жизнь, как бродячие собаки, вымаливая себе еду у других. Но если вы все избавитесь от [угрожающей вам] беды, будете здоровы и сильны, я буду обитать в бессмертном мире, и мое сердце будет преисполнено радости.

Выслушав настойчивые мольбы юной девушки, отец, мать, да и сама девушка громко запричитали и заплакали. Увидев, что вся семья рыдает, крохотный сын брахмана открыл глазки и по-детски невнятно пролепетал:

— Не плачьте, папочка и мамочка. И ты, сестренка, не плачь. — Он смеясь подошел к каждому из них, затем взял соломинку и радостным голосом сказал. — Вот этой соломинкой я убью пожирающего людей ракшаса.

Хотя сердца его родителей и сестры были по-прежнему объяты горем, услышав лепет ребенка, они сразу повеселели.

«Сейчас самое время [исполнить то, что я замыслила]», — подумала Кунти, подошла к брахману и его семье и обратилась к ним со словами, подобными нектару бессмертия.

Posted in Махабхарата.